Вокруг стало темно... Я издал булькающий стон, полный отчаяния. По мере его затихания ствол удалялся все дальше от меня, как поезд в туннеле, пока не скрылся в толще одежды. Я, ничего не понимая, уставился в то место, где только что был автомат. Вдруг оттуда высунулась рука, схватила меня за ворот и потащила внутрь. Я поддался. Меня вволокли в пространство между двумя наслоениями смокингов в темноту, приставили к стене. Я сквозь ткань одежды чувствовал холодный металл средневековых мечей, висящих на стенке. Здесь меня тихо убьют. Ни шума, ни суматохи - чисто и гладко. Я расслабился, чтобы лезвие ножа не встретило сопротивления и не принесло мне лишних страданий... - Тс-с-с! Там кто-то на кухне. Сиди здесь, а я закрою дверцы! Голос был, несомненно, женский. Да, это был голос Ольги! Сладкий, нежный, ласкающий уши. Убаюкивающие ноты ее голоса растворили страх и навеяли воспоминания про тот зимний вечер, впервые проведенный здесь1... Вне Закона... Как это страшно! Всего два слова, два безобидных в отдельности слова, но образующих смертельный симбиоз, сливаясь вместе. Вне Закона! Когда весь мир восстает против тебя, бросает все силы на твое уничтожение. Когда даже маленький комар, крошечный кровопивец, несет в себе капсулу отравленной смеси. И ты даже не подозреваешь, что сидит он сейчас на твоем плече, шее, щеке или ладони. Ты даже не чувствуешь и не можешь почувствовать, как тот вонзает свой смертоносный хоботок. Вне Закона?.. Свет померк, и снова возле меня послышалось беспокойное дыхание Ольги. Опять мы вместе и опять в тех же самых условиях. Сколько раз за этот короткий день, который еще совсем недавно начался, нам приходилось прятаться? Забиваться, подобно мышам, в душные, пропахшие сыростью и падалью уголки. Мы как изгои всего мира, когда нигде нет приюта и единственная надежда - собственные силы. Но они уже на исходе. Сколько еще придется терпеть этот лантический гнет, казни без суда и следствия, этот упорядоченный беспредел? И зачем?..