Вчера, например — но не весь вчерашний день а каких-нибудь несколько минут — Наполеон потерял глаз в последнем из его сражений. Вчера, в течении трех минут по всей земле висели портреты Наполеона с повязкой как у Нельсона или Кутузова. Всего три минуты — и все, эта версия прошлого прошла, истерлась, ее изменили события настоящего. И в какое-то мгновение по всей земле портреты вернулись в прежний, двуглазый вид. Но никто этого не заметил, ибо и память человека менялась вместе с портретами. Ведь, хотя человеческие воспоминания меняются постоянно, но каждое данное мгновение человеку кажется, что именно эту версию истории человек помнил и знал всегда.

Репортер справился с легки замешательством и попытался перехватить инициативу, понимая, что интервью неуклонно сворачивает в нечто среднее между научным докладом и шизофреническим бредом. Что, кстати, на его опыте всегда бывало вместе.

— Все что вы здесь излагаете, конечно очень интересно. Но это, так сказать, ваша теория. А мы говорили о вашем даре…

— Не надо торопиться, я как раз к нему подошел, — Н. обиженно нахмурился. — Итак, бытие, в том числе наше прошлое, постоянно изменяется. Но поскольку вместе с прошлым соответственно меняются и книги, и хроники и человеческие воспоминания, то большинство человечества этого не замечает. Я же отношусь к меньшинству. По какому-то удивительному, невероятному, таинственному стечению обстоятельств моя душа обладает иммунитетом к охватывающим вселенную процессам подладки под изменяющееся прошлое. Мое сознание почему-то, и у меня есть гипотезы почему, изолировано от всеобщих изменений. Поэтому у меня есть дар помнить, какое прошлое было раньше, я, в отличии от вас, не забываю, когда была битва при Ватерлоо вчера, а когда — в прошлом году. У меня на столе лежат несколько учебников истории. Каждый день в них, как бы по волшебству, как бы сами собой, появляются новые записи, и исчезают некоторые из старых. Чтобы не забыть, я пытаюсь записать всякую новую версию изложения ключевых исторических событий. Такие записи у меня накапливаются, и они представляют собой удивительнейшую из летописей человечества.