Ящики постепенно опорожняются, приходится наращивать полки: видеоблоки отдельно, журналы наблюдения - отдельно, дневники, мои дневники - на другую полку. Это холст, грунт, первые мазки, а потом все должно сложиться в единую картину, название которой - Белая Книга.

Скоро я начну складывать осколки воедино, а пока кружу по комнате, как тогда, год назад...

Я кружил по комнате, стряхивал остатки гипнаркического беспамятства. Когда окончательно пришел в норму, входная панель отошла в сторону и объявился Клецанда в сопровождении двух молодых людей.

- Что все это означает? - спросил я, заложив руки за спину.

Клецанда не обиделся.

- Видите ли, - доброжелательно сказал он, - нам обязательно нужно побеседовать с вами.

- С каких пор Общественный Контроль взял на себя функции Совета Попечителей?

- Хорошо. С этого и начнем.

Он кивнул сопровождающим, и те вышли.

Тут я понял, что они были вроде, как их... да - телохранителей. На всякий случай.

Мне стало смешно. Мальчикам лет за тридцать. Клецанда, пожалуй, мой ровесник. Но если бы я позорно сорвался в истерику, то мог их телам нанести некоторый ущерб. Троим меня не удержать.

- Вы только выслушайте меня, а выводы делайте сами и не обязательно сейчас. - Клецанда потрогал усы и продолжил: - Виновный должен быть наказан и будет наказан. Прекрасно! Но остальные, остальные! Я преклоняюсь перед Дидаскалом! Я преклоняюсь перед Учителями, сделавшими наш мир прекрасным и справедливым, насколько это сейчас возможно. Но, клянусь памятью первых Учителей, система образования себя исчерпала! Где же логика? Простая логика отношений требует, чтобы и Десятку, в которую вы входили, лишили полного доверия, а значит, вина ложится и на вашего Учителя, и на его Десятку, и на его Учителя, и так далее... Вы не находите?