Филяшкин прервался, оторвал кусок белого рыбьего мяса и сунул в рот. Глаза его слезились. Лицо раскраснелось:

— Уфф… Меня, Тема, вставило. Уфф…

Левка содрогнулся от мощной отрыжки, вытер жирные пальцы о скатерть и снова с жаром заговорил:

— Наша главная задача, Тема: из обоймы не выпасть. В народ… Не выпадешь — ништяк. Выпадешь — хана. — Филяшкин указал пальцем вниз. Жест получился похожим на тот, каким зрители гладиаторских боев отправляли павшего бойца в загробный мир. К Харону.

Поришайло автоматически, по молодости лет и согласно отработанным с детства рефлексам, яростно замотал головой.

— Не согласен я…

— Мудак ты, — беззлобно выругался Филяшкин. — Коммунизм давно есть. Причем это такая вещь хорошая, что на всех ее не хватает. Хорошего — всегда мало… Не говоря уже о том, Тема, что кто-то ведь и говно за нами выгребать должен. Усек?.. Не самим же за лопаты браться?.. А?..

— Или ты думаешь, — с озорным смешком продолжал Левка, — пролетариев с Запада для говноуборки выписывать?.. Так не выйдет ни ерша. У них там, в цитадели зла капиталистического, классный работяга побольше нашего секретаря горкома получает… Последнее тебе — для размышлений на досуге…

После пьянки Артем в КГБ не побежал. Пьяным был — в стельку. На следующий день подумал, затем крепко подумал, потом еще крепче, и тоже не пошел. А сам разговор засел в его памяти навсегда.

Оба они, и Филяшкин, и Поришайло, долгое время шли бок о бок. После комсомола — в инструкторах одного из райкомов Днепродзержинска ходили. Вместе в горком перебрались. Пока их не развело в разные стороны. Ротация у партийных чиновников в Советском Союзе была похлеще, чем у армейских офицеров.

Поришайло забросило в Брянскую область РСФСР. Филяшкин, у которого, вдобавок ко всем его неоспоримым плюсам, еще и тесть чуть ли не в ЦК партии оказался, очень скоро попал в Белокаменную.