Дедушка плакал и это были слезы счастья. Сегодня он, атеист и коммунист с 65-летним стажем, понял, что Бог есть. Ибо Бог спустя столько десятков лет вернул ему самое дорогое, что было у него когда-то.

И лишь бабушка знала, почему так плачет ее супруг.

На самом дне старинного дедушкиного сундука, оставшегося со времен войны, в кожанной папочке хранилась потертая чернобелая фотокарточка, которую никому никогда не показывали.

На фотографии был запечатлен молодой статный мужчина в военной форме. Рядом с ним стояла высокая красивая женщина с длинной русой косой. На руках она держала мальчика, как будто уменьшенную копию мужчины. И ребенок этот, светленький, круглолицый, был в точности Коленька.

Домик в глухой белорусской деревне, на фоне которого сфотографировалась семья, сожгли в 1941 году фашистские каратели. Женщина и ребенок сгорели заживо.

Глава вторая

Коленька

Медленно несла мимо городка свои воды великая русская река. Лето сменялось осенью, а затем наступала зима. Весной с юга прилетали бесчисленные стаи птиц, зеленели деревья и весь город превращался в огромный цветущий сад.

И Коленька уже стал совсем большим мальчиком — целых четыре года!

Утром Коленьку водили в детсад, а вечером папа читал ему книжки с картинками или, если мальчик хорошо себя вел, крутил ему на компьютере мультики.

Игрушек у Коленьки было много-много! И кубики, и конструктор-строитель из кирпичиков и панелек, и пластмассовые пистолет с автоматом, и машинки, и плюшевый медведь с жирафом, и конечно же любимая белая киска, которую мальчик любил таскать с собой по квартире и даже кушал вместе с ней за одним столом. Одна беда — киска тоже была плюшевой! Ненастоящей!