— Знаете, где он сейчас?

— Исчерпывающе на ваш вопрос ответить не могу.

— Почему?

— Если бы знал, то мог бы сообщить только в том случае, если бы Петр Шевелев мне разрешил.

— Я не спрашиваю, где он находится, я спрашиваю, знаете ли вы об этом,— хитрит следователь. «Все-таки ты только машина и должен отвечать мне правду»,— думает Павел Ефимович в уверенности, что робот попадется в логический капкан.

— На этот вопрос отвечать не буду.

— А если прикажет Арсений Семенович?

— Он не прикажет.

Это сказано поистине с железной уверенностью.

— Почему ты... вы так уверены?

Нет, он никак не мог заставить себя говорить этой машине «ты».

— Арсений Семенович вам объяснит. Он уже вошел в дом.

Трофимов прислушивается, но не улавливает никаких звуков, свидетельствующих о приближении Бурундука. Не выдерживает напряженного молчания и спрашивает:

— Откуда тебе известно, что он вошел в дом?

На этот раз «ты» получилось просто и естественно, наверное, из-за досады и раздражения.

Павлу Ефимовичу кажется, что робот улыбается. Своими фотоэлементными глазами он пустил плясать по стене колонну ярких бликов и произносит как само собой разумеющееся:

— Вы забыли, что я ТОЛЬКО машина. Арсений Семенович вмонтировал в меня органы, которых нет у людей. Арсений Семенович уже едет в лифте. Вот хлопнула дверь. Теперь слышите?

Павел Ефимович так и не успел определить, содержится ли в словах робота насмешка. Он слышит стук одной двери и скрип другой. Робот метнулся в переднюю. Он так рад приходу хозяина, что только хвостом не виляет по причине отсутствия оного. Из передней доносится:

— Привет! Ну ладно, ладно, Варид, вижу, что рад до смерти! Аннушка еще не приходила?