Кто-то задышал над его ухом. Он поднял голову и встретился взглядом с экспертом.

— Что у вас?

— Сукачев был убит из спортивного пистолета. Мы нашли пулю. Она не повредила кости, попала в нервное сплетение. Он умер от шока.

Трофимов понял, что эксперт недоговаривает, хочет, чтобы он сам о чем-то догадался.

— Прекратите эти игры, Леонтий Степанович. Что еще?

— Пуля была на излете, утратила убойную силу. Стреляли будто бы издали, метров этак с двухсот. Но окно закрыто и стекло цело. Странная пуля, вы не находите?

Следователь кивает поощрительно, и эксперт внимает безмолвному призыву:

— ...Сплющена в двух местах. Будто ударялась дважды. Вот гляньте сами.— Он опускает пулю в подставленную ладонь следователя.

Павел Ефимович, покатав пулю на ладони, говорит, словно беседуя с самим собой:

— Деформация могла произойти и до выстрела...

— Исключено. Деформация значительная, пуля не влезла бы в ствол,— откликается эксперт.

Павел Ефимович выжидательно молчит, но эксперт только повторяет с непонятным удовлетворением:

— Странная пуля...

2

— В одном коллективе, как вы выразились, дорогой, с Анатолием Петровичем я был лет восемь. А у нас есть сотрудники, работавшие с ним гораздо дольше. Гораздо!

— И все же я хочу услышать о покойном именно от вас.

Секретарь парткома глубоко и выразительно вздыхает, разводит руками:

— Что же я могу добавить, дорогой, к словам коллег? Вы знакомились с его личным делом, с характеристиками, подписанными, между прочим, и мной. Солидный ученый, знаете, автор множества работ, в том числе и двух фундаментальных. Эдакий зубр, знаете. В своем деле, можно сказать, собаку съел.

— Только ли собаку?

На широком лице с раскосыми восточными глазами появляется лукавая улыбка:

— Ладить с людьми он умел. Но, знаете, чтобы стать зубром, одной травы мало. Приходится, знаете, изредка и мясом питаться, а?