Hикто никому ничем не поможет и ничего не даст. У каждого хватает своих проблем, чтобы еще тратить силы на других. Включая и того, который на самом верху — если допустить, что он там все-таки есть. Он выслушает эти жалобы, посмеется над «бедным и несчастным» и сыграет с ним какую-нибудь очередную шутку. А ведь каждый из нас равен этому богу по возможностям! И чтобы не оказаться в положении такого неудачника, нужно просто почувствовать себя богом и брать все самому вот этими руками. А если ты не поймешь и не поверишь, что ты можешь взять, то и не сможешь. Все очень просто, на самом-то деле.

— Значит, если я сейчас поверю, если у меня не будет никаких сомнений, что я смогу полететь — то я полечу?

— Именно!

— Тогда — не мог бы ты еще раз мне помочь?

— Я не обязан это делать. Hо — мог бы. Итак?

— Покажи, как ты умеешь летать.

Кейвон повернулся и посмотрел в упор на Сергея:

— Ты думаешь, я сейчас найду предлог, чтобы отказаться, и тогда ты скажешь: «Вот, сам в это не веришь, а еще говоришь!» Я прав?

— Hу… в общем…

— Прав, — закончил за Сергея Кейвон. — Hо в этих своих мыслях ты ошибаешься. Потому что я не откажусь. Помоги-ка мне.

Он ухватился за стену надстройки, возле которой они сидели. Сергей подтолкнул его снизу, и Кейвон взгромоздился на самую верхушку. Стоя там, он изобразил театральный поклон и улыбнулся парню, растянув рот до ушей. Сергей глядел на него во все глаза.

— А теперь смотри, — Кейвон отошел к противоположному краю и разбежался.

В самый последний момент он оттолкнулся и, картинно взмахнув руками, полетел вперед. Может быть, это было на самом деле, а может быть, сказалось выпитое пиво и перегруженность мозга впечатлениями сегодняшнего дня, но Сергей был уверен, что видел, как Кейвон замедлил движение и на миг даже завис в воздухе в одной точке. Затем он спланировал и плавно опустился на крышу перед самой оградой.