– Ладно. Что известно о кодовой матрице?

– Она легальная, – тут же ответила Харбингер. – Соответствует текущей дате и установленным требованиям. Вы сами знаете, что это означает. Кстати, если вы хотите подтверждения, то я могу сказать, что все это относится и к исходному коду, который мы выделили из идентификатора кадзе, убившего Годсена.

Хэши задумчиво кивнул.

– Такие подтверждения всегда нужны. Но ваши заключения меня не удивили.

– Да уж, – согласилась Лейн.

Лебуол с тревогой взглянул на хронометр и спросил:

– Что еще вы узнали?

– Я сейчас работаю над телом, – ответила она. Хэши уловил в ее тоне что-то новое – возможно,

оттенки гордости. До сих пор, несмотря на важность полученных данных, она говорила о рутинных процедурах, которые мог бы выполнить любой из ее лаборантов. Но теперь в голосе Лейн появились признаки возбуждения и личной заинтересованности. Вскоре Хэши убедился, что она действительно обнаружила нечто важное.

– Я уже сейчас могу сказать, что мы не найдем детонатор, – продолжила Лейн. – Бомба была спрятана в теле – иначе служба безопасности определила бы ее наличие. В подобных случаях, как вы знаете, заряд обычно защищается отражающим экраном.

Хэши это знал. Тело Энгуса Термопайла было напичкано экранами и различной аппаратурой.

– Чтобы пройти проверку на сканере, экранная оболочка должна была иметь органической состав и воспроизводить ожидаемое отражение. К сожалению, при взрыве бомбы она сыграла роль сдерживающего элемента. Ее хватило на миллисекунду или две, но она создала внутреннее давление, разрушившее все детали детонатора. На молекулярном уровне я могу найти любые фрагменты, но мне не удастся воссоздать устройство, которому они принадлежали По этой причине я сконцентрировала свое внимание на биохимии.

В ее речи слышалась почти подсознательная шепелявость, похожая на далекие электростатические разряды. Секунды на хронометре не прекращали бег, но Хэши затаил дыхание.