Морн Хайланд остановила его, и пальцем не шевельнув ни в сторону Ангуса, ни в сторону «Смертельной Красотки», более того, даже не обратив на его появление особенного внимания.

Она устремила сквозь Ангуса неподвижный, полный черного ужаса взгляд, как если бы за его спиной находилось нечто настолько страшное, что оно ослепило ее, сделав пирата невидимым.

В первую минуту Ангус даже и не особенно удивился, обнаружив женщину там, где он рассчитывал увидеть мужчину.

Понимая разумом, что кроме девушки и его самого на корабле больше нет ни единой живой души, Ангус все-таки оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на то, что же так приковало ее внимание.

Ничего за его спиной не было. Конечно. Они ведь с ней одни. На вспомогательном мостике не было даже тел погибших. Она прошла сквозь катастрофу, не увидев ни одной смерти ни одного из своих товарищей по команде.

Однако червь сомнения все еще глодал душу Ангуса Фермопила. Сжав покрепче ружье в руках, он сделал в сторону девушки несколько осторожных шагов.

Было совершенно очевидно, что она по-прежнему не замечает его. Глаза девушки были заняты ее собственным кошмаром и не обращали на движения Ангуса никакого внимания, как будто бы он был чем-то нематериальным и полностью прозрачным для световых лучей. Девушка находилась в глубоком шоке. Если он не сделает что-нибудь, чтобы помочь ей, она может пребывать в таком состоянии часами. До тех пор, пока ее сознание не исцелится или не провалится во мрак безумия.

Но он не собирался помогать ей.

Неожиданно девушка начала говорить. Хриплым шепотом, таким, как будто ее голос был сорван от пронзительного крика, она произнесла:

– Дайте мне умереть.

Внутри своего скафандра Ангус вдруг облился холодным потом.

– Мне не нужна помощь. Дайте мне умереть. Уходите.