В момент залпа «Потрошителя» я находился на капитанском мостике. Мостик остался цел. Но протонный луч нанес очень много вреда нашему кораблю и, что самое главное, задел систему наведения. Часть кабелей была перебита. Мы способны были двигаться и маневрировать, но наводить пушки и вести огонь мы не могли. Следующий залп «Потрошителя» прикончил бы нас. Единственной причиной, несколько отсрочившей наш конец, было то, что «Потрошителю» требовалось время для перезарядки орудий, минута, а может быть две.

Я пока был в безопасности, может быть, на эти одну-две минуты, но твоя мать оказалась в поврежденной «Потрошителем» части «Непреклонного». Она находилась на своем боевом посту в станции наведения лучевых пушек. Естественно, все жизненно важные центры нашего корабля, вроде станции наведения, были защищены. Но сила протонного луча была настолько велика, что он смог почти без труда вскрыть броню «Непреклонного» по всей ее длине, от носа до кормы. Даже станция наведения твоей матери потеряла структурную целостность. Переборки треснули, а сварные швы разошлись. Станция наведения начала терять воздух.

Наша мама еще могла спастись, может быть, минуту-другую, но тем не менее. Скорость утечки воздуха была достаточно небольшой. Она могла покинуть станцию и успеть загерметизировать ее за собой. Автоматические системы герметизации дверей имели автономные источники питания, предназначенные как раз для таких случаев. Но она не стала этого делать. Она не покинула свой пост. Пока помещение станции теряло воздух, она исправляла системы наведения для того, чтобы мы могли пользоваться своими пушками.

И она успела сделать это, Морн. И именно поэтому «Непреклонный» уцелел, и я сижу здесь и говорю с тобой. Она исправила системы наведения как раз вовремя. И мы ударили по «Потрошителю» из всех своих орудий. И поскольку «Потрошителю» нужно было тратить энергию для уклонения от наших лучей, он не смог перезарядить свои пушки до конца. Мы били по нему до тех пор, пока он мог выдерживать наш огонь. А затем они бежали.