Успокоительное средство подействовало на него очень странно. Ощущение сверхъестественной благодати снизошло на него. Он достал из кармана пульт и освободил ее.

Судорога прошла по ее телу, лицо дернулось, глаза распахнулись. Несколько секунд она не могла собраться с мыслями и сообразить, что произошло. Затем она ощутила на себе взгляд Ангуса, и лицо ее отразило отчаяние.

– Вставай, – сказал он грубо, но беззлобно.

Она напряглась, но осталась на месте, как будто то, что она поняла, потрясло ее и лишило способности двигаться. Постепенно, однако, ее спазм прошел. Она пошевелила руками, встала на колени и, наконец, поднялась перед ним во весь рост. Но взгляд она по-прежнему прятала, избегая смотреть ему в глаза.

Мысленно он представил себе, как ударит ее. Он видел, как тяжело поднимается его рука, ощущал сотрясение своего тела от удара кулака о ее лицо. Она заслужила это. Но он не ударил ее. В душе Ангуса царила благодать.

Может быть, он был растроган отчаянием Морн, толкнувшим ее к самоубийству.

– Ты мне нужна живая, – негромко сказал он. – Если ты еще хоть раз попробуешь сделать это, то я устрою тебе такую жизнь, что все то, что было раньше, покажется тебе безобидной романтикой. Не думай, что хуже того, что было, быть ничего уже не может. Может, и даже очень. Стоит мне только захотеть, и я отвезу тебя на ближайшую станцию контрабандистов, продам там тебя в шлюхи, чтобы ты могла познакомиться со всеми сифилитиками всего этого чертова Пояса.

Сказав это, он спрыгнул с ложа на пол. Великодушно сменив гнев на милость и как будто бы простив ее, он сказал:

– Пошли. Я хочу, чтобы ты начала отрабатывать свой хлеб.

После этого он повернулся и зашагал по коридору в сторону командного модуля «Красотки».

Он все еще не мог взять в толк, почему он так и не ударил ее. Может быть, это было следствие действия успокоительного. А может быть потому, что считал, будто отчаяние и безнадежность положения девушки вскоре смогут заставить ее полюбить его.

Глава 9

Ангус и в самом деле собирался посетить ближайшую станцию контрабандистов вместе с Морн. Но при этом он готов был кастрировать любого, кто попытался бы прикоснуться к ней хоть пальцем. Вскоре он понял, что подобная приятная возможность ему не представится.