Гидеон протянул каждому по форели, поджаренной на длинной палочке. Потом жестом предложил сесть.

– Вам нужно поесть, – сказал он. – А после поговорим.

Все трое уселись вокруг потрескивающего костра. Питер и Кэйт поглядывали на Гидеона. В нем было спокойное достоинство, внушающее им робость. Гидеон спокойно ел форель, а перехватив долгий взгляд Питера, улыбнулся ему открытой, искренней улыбкой.

Гидеон доел последний кусок рыбы, бросил кости в костер и вытер рот тыльной стороной ладони. На нем была просторная белая рубаха, испачканная и порванная после нескольких дней пути, и сильно поношенные сапоги, почти до колен измазанные грязью. В сапоги были заправлены брюки, плотно облегающие ноги. В хвостике его волос запутался маленький сучок терновника. На земле рядом с ним лежала треугольная шляпа, менее засаленная, но такого же фасона, что и у Дегтярника. Питер задумался, почему оба мужчины, с которыми он неожиданно здесь повстречался, выглядят и разговаривают, как люди из исторической телевизионной пьесы. У него в голове возникло некое объяснение этому, но он немедленно отмахнулся от него, как от слишком нелепого.

– Спасибо за завтрак, молодой господин. Я следил за тем, как вы ловите рыбу. Искусство, которым вы владеете, – большая редкость.

Питер с удивлением посмотрел на Гидеона.

– Вы за мной следили?

– Я был свидетелем вашего прибытия сюда и понял, что мне нечего вас бояться. К тому же – у нас с вами общий враг.