Питер почувствовал, как в нем поднялась волна облегчения и благодарности. Слезы защипали глаза.

– Спасибо, – помолчав, сказал он. – Я вам не вру, Гидеон, – не понимаю всего происходящего, но клянусь вам, я не вру.

Питер проводил взглядом Гидеона и сразу же вспомнил о маме. Она сейчас так далеко – в Калифорнии. Мальчик не виделся с ней почти два месяца. Если маме сообщили об исчезновении сына, как она поступила? Бросила свои дела и полетела на самолете? Или нет? Будет ли она по нему скучать, если он навсегда останется в 1763 году? Потом он вдруг сообразил: если бы папа сдержал свое обещание, то ничего не случилось бы.

Уже смеркалось, когда Кэйт очнулась. Приподнявшись на локтях, она напилась воды из фляжки.

– Ты в порядке? – спросил Питер. Кэйт кивнула.

– Затеряны во времени, – сказала она чуть погодя. – Как я раньше не догадалась? Все в чудной одежде и так смешно разговаривают.

– Я думал, в Дербишире все так говорят, – усмехнулся Питер.

– Ты поосторожней, – сказала Кэйт. – А мой папа и доктор Уильямсон не изобретали в своей лаборатории машину времени, про такое пишут только в фантастических рассказах. Они просто изучали, как действует гравитация.

– Они еще только будут изучать действие гравитации, – поправил ее Питер.

Воздух был по-летнему теплым, легкий ветерок ласкал и бодрил. Но дети ощущали на себе дыхание нереального мира, и обоим больше всего на свете хотелось вернуться в морозный январь двадцать первого века. Питер бездумно комкал листок бумаги, который нашел в кармане куртки.

– Ты, как и Сэм, такой же нервный! – резко сказала Кэйт. – Что там у тебя?

Питер развернул мятую бумажку и прочел: «Домашняя работа на Рождество. Представить мистеру Кармайклу 8 января. Написать 500 слов на тему: Мои идеальные каникулы».