— Ты, Лех, не обижайся, — примирительно сказал Миша, — мы твою дозу оставим, вечером выжрешь.

Я скептически пожал плечами.

— Ой, Леш, Леш, ты, правда, чего?! Мужики пока не выпьют, есть не могут, — поддержала Мишу Марта.

Я не стал спорить и опять пожал плечами. Мы, конечно, живем в простоте и демократии, но с кем стоит, а с кем не стоит пить, имеем право выбирать сами. Мне все это начинало не нравиться.

Я достаточно пообтерся в жизни, чтобы знать, чем кончаются подобные «стандартные ситуации», да и заискивать перед всякой алкашней не имел ни малейшего желания.

Выкушав по стакану теплой водки, компания принялась яростно закусывать. Я вяло жевал бутерброд, не участвуя в общем веселье. Наконец на меня обратили внимание.

— Что-то наш Лешенька грустит, да на нас с Иркой косится, — закричала с визгливым смехом Марта. — Посмотри, какая я хорошенькая!

Она неожиданно сделала кувырок назад. Все дружно рассмеялись. Между тем, Миша опять наполнил стаканы.

— Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать, — произнес он старозаветную шутку.

Компанейский студент Володя потянулся чокаться с Иришей. Девушка, нарочито качнув тяжелыми грудями, потянулась к нему навстречу.

— Может, хватит пить? — поинтересовался я. — Нам еще черт знает куда ехать.

— Пьют лошади, люди выпивают, — нравоучительно пояснил Миша.

— Ты глаза-то на нее не лупи, — вдруг закричала на мужа опьяневшая Марта, — как шлюху увидит, так из штанов готов выпрыгнуть.

— Это кто здесь шлюха? — обиделась Ириша. — Ты, что ли?

— Ой, не могу, — кричала Марта, лежа на спине и болтая в воздухе ногами, — какие все мужики козлы!

Я взял с собой бутерброд, бутылку воды, одеяло и оставил компанию. Бросить их сразу и уехать у меня не хватило совести. Отойдя достаточно далеко, чтобы не слышать пьяных голосов, расстелил одеяло и прилег отдохнуть.