Поэтому чувство вины у меня присутствовало, хотя я считал себя правым. Сказывалась, наверное, загадочность славянской души… Пока я размышлял над этическими проблемами, впереди показалось большое селение. Никаких трех деревушек по пути я не видел.

Похоже, что судьба сбила меня с правильного курса. Я быстро проскочил до центра и остановился на скучной замусоренной площади. Украшал ее клуб типовой архитектуры шестидесятых годов, два магазина-«стекляшки» и правление колхоза с выгоревшей вывеской «Путь к коммунизму».

Я зашел в продуктовый магазин. Толстая продавщица с лунообразным лицом равнодушно взглянул на меня и уткнулась в вязание. Ассортимент был по-советски скромный: водка, хлеб, несколько видов круп, растительное масло, какие-то карамельки и скобяные изделия.

Выбирать не приходилось, я купил про запас две бутылки водки, хлеба и пряников. Продавщица неспешно отпустила товар и, получив деньги, опять взялась за прерванное вязание. Я осмелился отвлечь ее и спросил, нет ли у них в округе фермера Алексея Дегтева. На женщину мой вопрос произвел большое впечатление. Она застыла, вытаращив глаза, потом ушла в себя, а когда через несколько минут вернулась назад, то, скорбно вздохнув, сообщила, что ни о каком Дегтеве отродясь не слыхала. Больше вопросов я задавать не решился из опасения травмировать бедняжку. Вежливо поблагодарил за покупку и вышел вон. Теперь, как и раньше, у меня было два пути — вперед и назад, и я выбрал первый.

Грейдер кончался на площади, дальше змеилась между усадьбами обычная грунтовка. Я загадал, если она кончится за селом, вернусь назад, если нет — доеду до конца. Был уже седьмой час вечера, но жара спадать и не думала. Я с ветерком катил по нетряской дороге через смешанный лес. Километра через три он кончился, и внезапно передо мной открылась потрясающая панорама.