Чтобы не злить мужей, я старался не смотреть на женские прелести, а разглядывал наш скромный стол, состоящий, как водится, из вареной курицы, крутых яиц, огурцов, растаявшего масла и хлеба. Пришлось лезть в свои припасы и добавить для ассортимента ветчину, копченую колбасу и приличный сыр. Пока я ходил к машине за едой, на свет божий появились две бутылки дешевой водки. На мой взгляд, пить было и жарко, и рано, о чем я и намекнул спутникам. Похоже, меня не поняли.

- Ты, Лех, не обижайся, - примирительно сказал Миша, - мы твою дозу оставим, вечером выжрешь.

Я скептически пожал плечами.

- Ой, Леш, Леш, ты, правда, чего?! Мужики пока не выпьют, есть не могут, - поддержала Мишу Марта.

Я не стал спорить и опять пожал плечами. Мы, конечно, живем в простоте и демократии, но с кем стоит, а с кем не стоит пить, имеем право выбирать сами. Мне все это начинало не нравиться.

Я достаточно пообтерся в жизни, чтобы знать, чем кончаются подобные "стандартные ситуации", да и заискивать перед всякой алкашней не имел ни малейшего желания.

Выкушав по стакану теплой водки, компания принялась яростно закусывать. Я вяло жевал бутерброд, не участвуя в общем веселье. Наконец на меня обратили внимание.

- Что-то наш Лешенька грустит, да на нас с Иркой косится, - закричала с визгливым смехом Марта. - Посмотри, какая я хорошенькая!

Она неожиданно сделала кувырок назад. Все дружно рассмеялись. Между тем, Миша опять наполнил стаканы.

- Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать, - произнес он старозаветную шутку.

Компанейский студент Володя потянулся чокаться с Иришей. Девушка, нарочито качнув тяжелыми грудями, потянулась к нему навстречу.

- Может, хватит пить? - поинтересовался я. - Нам еще черт знает куда ехать.

- Пьют лошади, люди выпивают, - нравоучительно пояснил Миша.