- Батюшка ваш, что, крепостным был? - скрывая насмешку, спросил я.

- Мы все барскими были, да батюшка за пять тыщ выкупился.

- Так сколько ему теперь лет?

- Точно не скажу, однако, думается, немало.

- А когда он в Сибирь попал? - меня уже начинали раздражать скачки по разным эпохам.

- Это когда в колхозы загоняли, его кулаком объявили да и сослали.

- А почему вас не сослали?

- Хотели, только я им глаза отвела. Решила здесь своего Ваню ждать, вдруг объявится.

- Это того, что под Измаилом погиб?

- Его, касатика.

- Ну, теперь почти все ясно. Давайте-ка, лучше еще по одной.

- Это можно, - легко согласилась Марфа Оковна.

Я разлил, и мы чинно выпили. Теперь разговор начинал меня забавлять.

- Выходит, если он из крепости выкупился, то в коллективизацию ему было сто лет?

- Выходит, - согласилась хозяйка.

- А теперь он в Сибири живет?

- Мабуть, и живет, там климат здоровый.

- Марфа Оковна, голубушка, я понимаю, что у женщин не принято спрашивать, сколько им лет, но в виде исключения скажите: вам сколько?

- А я вот так прямо не скажу, - задумчиво ответила женщина, - я в счете не очень проворна.

- Так скажите, какого вы года рождения, я сам подсчитаю.

- И того не скажу. Пачпорт я не получала.

- Ладно, бог с ним с паспортом, когда вы маленькой были, кто страной правил, Сталин или Хрущев?

- Эти нет, не правили, они правили, когда я уже в годах была. Кто правил, когда родилась, не знаю, нам в деревне это было без интереса, а вот уж когда девкой стала на выданье, говорили, что царица из иноземцев, бабы болтали, что царя свого извела и царство захватила. Звали ее, если не запамятовала, по-нашему, по-народному, Катериной.

- Значит, родились вы при Екатерине II? - пошутил я.