— Во дуру-то ломит! Вроде как непримиримый! Ножки враз выставил! Новорожденный!.. А вы как собираетесь шагать, босс?

— Осторожненько, — проворчал я, — как все нормальные люди. Не воробей поди… Ну что, пошли?

— Может, все-таки останетесь? Хрена там вам делать? Мои морячки изладят все как надо.

— Отчего же… Выйду, прогуляюсь. Снежок, сам видишь, какой. Из баньки бы в такой сигануть!

— Так организуем! Как закончим, сразу двинем в Пуховку. Я Марью предупрежу, чтобы подготовилась. Девочек позовет, закуси наготовит.

— Потом, Ганс, потом. Давай, собирай своих морячков.

Уже и не помню, откуда появились эти «морячки». То ли от Ганса, служившего некогда в морских диверсантах, то ли от кого-то из его коллег в тельняшках. Но только разок назвали — и пошло-поехало.

Ганс вновь поднес к губам рацию.

— Вторая, третья, пятая — все враз выходим. Готовность номер один!

Мы тараканами полезли наружу, к моим ногам тут же припечаталось дюжина глаз. «Боинги» Мороза тоже ждали, как я ступлю на снег. А мне было чихать на их ожидание. Как ступилось, так и ступил, — одной ножкой, потом второй. Пусть расслабятся. Они — непримиримые, а мы — как раз наоборот. То есть даже очень готовы пообщаться, флиртануть, при грубом нажиме даже уступить. Мы такие. Мы деликатные…

Подтверждая свои намерения, я подмигнул Морозу, глазами отыскал его начохраны. Этот стоял чуть в стороне и так, распаскудник, стоял, что от «Ниссанов» его прикрывало двое или трое обалдуев. Хитрец, нечего сказать! Даром, что бывший особист! Паша-Кудряш, увалень под два метра, проработавший в органах лет десять и вроде как дослужившийся до капитанского чина. Между нами говоря, слабовато для его возраста, но что уж есть. Сейчас и такие нарасхват. Хучь какие, батюшка, а мозги… Так или иначе, но этого орла нам следовало опасаться более всего. Чтоб не порушил заготовок, чтобы не унюхал лишнее. Жаль нет такого перца, чтобы в воздухе распылять и чутье отшибать у оперов. Хотя, судя по тому, как беспредельничают нынешние южане, ни хрена эти гаврики не умели и не умеют. Терзать итээровцев с домохозяйками — далеко не то же самое, что звенеть шпагой о шпагу.