Молчание.

"Парадиз" был таким ночным местечком, куда заходили исключительно избранные ночные завсегдатаи, любившие,, чтобы было побольше крепкой выпивки, побольше громкой музыки и побольше розовой плоти, как можно больше обнаженной. Идти туда, до десяти вечера не имело смысла. Это как раз подходило Арнольду, Потому что у него снова появилась изматывающая головная боль, все чаще и чаще повторявшаяся последние несколько месяцев.

Свирепая огненная мигрень, которая захватывала его и трепала, словно флажок на мачте; она ослепляла, обессиливала и делала его беззащитным; из-за нее он с трудом осознавал, кто он такой и где находится; в течение нескольких опустошительных часов он становился утлым челном в океане боли.

Наконец, незадолго до полуночи, он вынырнул из мигрени; боль рассосалась так же быстро н необъяснимо, как началась. Он осознал, что сидит дома, на кровати, раскачиваясь и сжиная голову руками, хотя и не помнил, как добрался туда. Но с исчезновением боли пришло воспоминание о необходимости завершить дело. И Блейк отправился в кафе.

У кафе "Парадиз" стояла сердито гудящая толпа - Блейку пришлось запарковаться в квартале от кафе и расталкивать плечами .волнующуюся толпу, стараясь подобраться поближе. Перед входом, стояла патрульная машина, и офицер сдерживал любопытных.

-- Проходите, ребята. Вас это не касается. Проходите!

-- И ты тоже, -- сказал он Арнольду, который пробивался сквозь толчею круглыми от ужаса глазами глядя на двух людей в белых халатах, которые тащили носилки к карете "Скорой помощи". На носилках лежало тело под белой простыней. На простыне виднелись красные пятна.

-- Что случилось? -- выдавил Арнольд.

-- Проходи, -- сказал коп. -- Не задерживайся.

Рядом кто-то начал рассказывать:

-- Это официантка. Какой-то хиппи вошел через заднюю дверь и застал ,ее на кухне одну. Пырнул ее ножом три раза.

-- Проходите! -- раздраженно .сказал коп. -- Не задерживайтесь! -- И внезапно с отвращением: -- О, великий Боже!