Сейчас твари, победно урча, крутились над тем, что когда-то было грифоном. Черным. С белыми перьями на груди. Некогда могучее создание, способное ударом клюва свалить быка, теперь выглядело жалким.

Гоблинам удалось невозможное. Они убили грифона. Сбросили со скалы, находящейся прямо над гнездом, прочную металлическую сеть. Да еще, наверное, усиленную магией. Спутали крылья и лапы так, что свирепое создание не могло сопротивляться, а затем использовали топоры. Грубо. Жестоко. Мало привлекательно. Но зато очень эффективно.

Пятнадцатилетнее ожидание разбилось вдребезги. Все. Все было зря. Бесконечные бессонные ночи, кровь, слезы, ненависть. Бесполезно. Она опоздала всего лишь на час. Проклятые твари опередили ее.

Волна ярости поднялась в груди Шарлиз, и лишь врожденная рассудительность не позволила ей совершить глупость. Она зажмурилась и, глотая злые слезы, постаралась успокоиться. Не получилось. Довольный хохот гоблинов лишь сильнее бередил старую незаживающую рану.

Ведьма открыла глаза и еще раз осмотрела гнездо. Только сейчас ее взгляд наткнулся на огромное яйцо, над которым занес топор гоблин. Эта картина заставила лучницу отбросить рассудительность в сторону. Вонючая тварь собиралась уничтожить ее последний шанс отомстить грифоньему племени.

Сжимая в зубах стрелу, женщина вскочила на камень и выстрелила гоблину в шею. Тот захрипел и упал. Вторым выстрелом лучница уничтожила самого опасного из шестерки — шамана. Враг не успел воспользоваться магическим жезлом. Четверка оставшихся тварей, похватав топоры, с визгом бросилась на человека. Шарлиз, не теряя хладнокровия, методично, словно в стрельбе по мишеням, расстреляла троих. Последнюю стрелу она выпустила практически в упор, прямо в лицо мерзко вопящему гаду. И рванулась навстречу четвертому гоблину, уходя из-под замаха топора. Громила врезался в ведьму, сбил ее с ног, и они, борясь, покатились вниз по склону.