- Ква-а-ази... - кривятся губы в кривой усмешке, и Алекс лупит по этих губам ногой.

- Квази, - повторяет Алекс над двумя мертвецами. Нельзя говорить, когда нужно действовать.

Влияние квази постепенно проходило, обыкновенная небоевая модификация наркотика не могла держаться долго. "Что-то я тут забыл, - подумал Алекс. - Что-то важное." Побочным действием всех квазинаркотиков было нарушение функций памяти. Постоянное примененине делало из человека куклу без эмоций и прошлого, да и без будущего тоже. Алексу до этого было далеко, потеря памяти была кратковременной.

Вспомнив про свою жертву, Алекс рванулся вниз по лестнице и успел заметить, как метнулся в дверь кухни краешек одежды седовласого. Туда! Алекс вышиб плечом дверь и, вспоминая черные колодцы глаз темнолицего, осторожно двинулся вдоль длинных столов и трупов в окровавленных белых фартуках, кто-то еще стонал, кто-то давился собственной кровью. Не до них сейчас. Надо выполнить заказ и рвать когти, скоро тут будет вся городская префектура вместе со всей городской медициной. Быстро! Быстро!

Дверь на улицу хлопнула. Алекс побежал в направлении звука. Сбил с ног какую-то истерично кричащую женщину и вылетел в...

Сцена ярко освещена. В лицо бьет свет и не видно никого в зале. Только чернота. Словно и нет никого там, за стеной света... А, может быть, так оно и есть. Никого, только пустота, которая вечна.

На сцене стоят трое. Наверное это актеры. Кто-то шуршит за кулисами. Он готовится выйти на сцену. Один из стоящих держит в руке пистолет, явно актерский реквизит, и удивленно озирается. В программке написано, что пьеса не в стихах, автору не хватила упорства зарифмовать строки. Сатана: - Ну вот, все как в старые добрые времена. Никогда не думал, что скажу такое. А, Боженька?

Бог: - Да. Ты прав. Ты иногда бываешь прав. Как в старые добрые времена. Хотя что для нас может значить время?