В результате три поезда прибыли на одни и те же пути одновременно. Перрон был сметен начисто, количество жертв зашкалило, и правительство объявило это происшествие террористической акцией. Потом в городе патрули долго останавливали каждого встречного-поперечного. Спрашивали документы. Кого-то даже посадили. Объявили траур. Парнишка, узнав о том, что он натворил, - задушил леской своего учителя, застрелился сам и мало кто знал, что этот маленький студентишка, ставший пеплом в городском крематории, и есть тот самый мифичесий террорист-одиночка, угробивший не одну сотню людей в метрополитене.

Впрочем это происшествие нисколько не улучшило качества компьютерной защиты подземки. Организация была государственная, а значит нечья.

Поезда все не было. В неофициальном руководстве по пользованию метрополитеном говорилось, что если поезд запаздывает более чем на две минуты, рекомендуется покинуть помещение станции и выйти на улицу. До критического срока было еще далеко, и Алекс снова прогулялся по перрону.

Последний, буквально оглушающий, аккорд подлестничной страсти оборвался на самой своей высокой ноте и в темноте зашевелились. Что-то шумно упало и послышался смех, потом нечто округлое с жестяным звуком покатилось по наклонной.

- Твою мать! - с чувством сказал кто-то.

- Сам дурак, - было ответом.

Снова послышалась возня. Осознав, что пялится в темноту подлестничного пространства уже слишком долго, Алекс начал медленно отходить в сторону.

- Прекрасный образчик современного искусства! - сказал некто за его спиной. - Вы так не считаете?

Чувствуя себя последним идиотом, Алекс обернулся.

У настенной картинки стоял среднего роста господин в клетчатом костюме неопределенного, но очень дорогого цвета. Галстук был завязан хитрым узлом и заколот алмазной шпилькой. В таком костюме не в подземке по углам отираться, а на личном роллере ездить...