Однако эта первоначальная оценка романа была затем поднята до уровня серьезного взрослого произведения.) Во время пересмотра «Псиона» я создала новеллу о Коте, названную «Псирен», для антологии. В середине 80-х годов написала роман под названием «Кошачья лапа», вторую книгу серии, выстраивающую повествование в логическую цепь. В этот момент я не могла заниматься чем-то еще, так как чувствовала настоятельную потребность рассказать историю Кота… «Кошачья лапа», более чем какая-либо другая книга, писалась на одном дыхании и как бы сама собой.

После ее окончания я принялась за объемный проект — роман «Королева лета» и пришла к выводу, что по-прежнему не могу расстаться с Котом. В результате сюжет моего последнего по времени романа о моем любимом герое «Возвращение к реальности» сразу и полностью возник в моей голове. Однако я приступила к «Возвращению к реальности» спустя четыре года, и оказалось, что прошло немало времени, прежде чем закончила его. По иронии судьбы, он стал моим наиболее трудным детищем, потому что грандиозность замысла диктовала свои условия.

Воображение автора способно влиять на восприятие мира героя или героини, но обратное влияние еще больше. К концу романа я поставила точку в автобиографии Кота, и у меня сразу возникли проекты двух или трех романов с его участием.

В течение многих лет я до конца не могла понять, что же в этом герое побуждает меня писать о нем. В связи с этим я часто высказывала мнение, что он, видимо, принадлежит к герою-архетипу и поэтому всерьез завладел моим воображением. Лишь около трех лет назад на эту загадку пролился свет — в одном радиоинтервью я высказала догадку о том, что «Кот — это персонифицированное выражение моего социального сознания».

К своему немалому удивлению, я поняла, что это и есть ответ. Кот появился в моем воображении именно в тот период, когда я начала ощущать бесконечное разнообразие и величину боли, которую люди причиняют друг другу.