Что-то подрезало ему оперативную память, какая-то дрянь гостит у него на машине без спросу. Программа стала глючить, потому что ей примитивно не хватило места, на которое она рассчитывала.

Неужели вирус подсиропил? Да это тогда не вирус, а скотина настоящая! А Жора-Киберман из Крупы, который ему антивирусник загнал, скотина в квадрате, хотя и считается авторитетным в определенном смысле человеком. Еще намекал: мейд ин Лубянка, хуже Цербера.

А какой-то паскудник съел поллитра портвяшка и смастачил на ворованном китайском прототипе программный вирус, который тут поставил крест на его жизни.

Экранной девушке стало нехорошо из-за смертельной болезни по имени "out of memory". Она побледнела и рассыпалась на быстро тающие снежинки, только клякса и осталась. Попутно заглох системный хранитель.

Это неожиданно вызвало приступ тоски и жалости. Тоска и жалость портят человека, по-крайней мере, работе мешают, однако обитатель светового пятна ощутил ясность, которая способна вместить многое. Потоки из оперативной памяти машины словно прошли психоинтерфейс и опустились в логическую глубину его мозга.

Программный код, порожденные им объекты, ресурсы системы отразились друг в друге и в общей симметрии. Троянец в нее не входил, поэтому стала виден и он, и та порча, которую он учинил.

Остановить один поток, закончить другой, попробовать добраться до гада. Вспотевшими пальцами программист забил в щель дисковода матово-черный дискетный квадратик с "нуль-прилипалой". Лишь бы втиснулась в память... Все, она приклеилась к троянцу, не поможет ему теперь хваленый динамизм, значит пора спускать с цепи лубянского Цербера.

Программист сам почувствовал себя этим Цербером. Погнался за вихляющим мерзавцем-троянцем, и не заносит на крутых поворотах, словно нет инерции, догнал, ухватил зубами за хилый загривок. Как будто хрустнули шейные позвонки, даже вкус крови ощутился, вкус победы ...