— А почему нет? Почему нам с вами не договориться?!
— Такие вопросы, мне кажется, находятся под юрисдикцией одного лишь Господа Бога… Ладно! Пойдете со мной, поможете мне найти Лялю, и тогда мое тело — ваше! На таких условиях согласны?
— А куда нам идти? — живо спросил Сергей и вдруг увидел себя стоящим на холме над широкой зеленой рекой. Пологий топкий берег зарос папирусом, а за рекой — между двух пирамид — горит закатное солнце. По реке плывет лодка, а в ней Ляля — смуглая молодая красавица. Она поет гимн Амону-Ра и машет Сергею рукой. Впрочем, Сергею ли? Рядом стоит угрюмый верховный жрец, и в нем Сергей, не веря своим глазам, узнает Лебедянского.
— Вот, пожалуй, отсюда и начнем, — говорит Вениамин и показывает вытянутой рукой на плывущую в челне Лялю. — Вот жена моя Ранунисет, жрица Исиды. Помоги мне вернуть ее к жизни, или помоги мне достичь Полей Заката, чтобы я мог соединиться с супругой своей в Иалу…
Всякий раз, когда Сергей видел незнакомую женщину, он невольно искал в ней достоинства, таланты, черты, какими бы не обладала его жена Людмила, и не находил их. Ему казалось, что Мила — идеал, к которому должны стремиться все женщины мира, и в этом своем заблуждении он уподоблялся ребенку, для которого ЕГО мама — САМАЯ лучшая. Частенько за праздничным столом любил Сергей повторять, что жена его — ЭТАЛОН, и требовал, чтобы это признали все присутствующие. Людмиле это не нравилось: к себе она привыкла относиться критически и не любила находиться в центре внимания. К тому же она знала свои слабости, недостатки и была честна по отношению к себе и окружающим. Оставалось только удивляться, как она с такой душой нараспашку и с вечным стремлением все усложнять без малого двадцать лет проработала в женском коллективе — сначала продавщицей, а потом завсекцией универмага.
Дома Людмила считалась полновластной хозяйкой со всеми вытекающими отсюда обязанностями. Сергей бывал дома нечасто в силу особенностей своей работы, но в повседневности требовал от жены чистоты, вовремя и вкусно приготовленной пищи и еще, конечно, внимания. В ответ на его требования Людмила часто была напряжена, вспыльчива и ревнива.