— Ага! И ты к ней в плен попался!

— А у вас, в вашем кошачьем племени, тоже бывают проблемы, связанные с вашим естеством?

— Господи, конечно! И еще какие! Да с ними все наши непристойные любовные песни связаны! — И Адам запел:

Коты на крышах, коты — герои, Пораженные сифилисом и геморроем, Кошки с поднятыми кверху задами Празднуют славный разврат вместе с нами…

— А что, и Глория в этом участвует? — ревниво осведомился я.

— Няня? Моя дорогая хранительница? Да ты с ума сошел! Никогда в жизни! К тому же меня всегда привлекали исключительно женщины-кошки.

Мне сразу стало легче.

— Ну тогда расскажи, где, в каком времени и как долго вы пробыли? — попросил я его. — Здесь-то всего часа два прошло.

— Мы были в Нью-Йорке. В XXV веке. Неделю.

— Так, значит, Нью-Йорк в XXV веке все еще существует…

— Более или менее.

— Добыли что-нибудь для этого Иддроида, которого создает граф?

— Да, будь я проклят! Шестое чувство. Это что-то вроде дара предчувствия.

— Если только такой дар существует. Я, правда, знаю, что многие женщины уверены в том, что обладают какой-то там интуицией…

— Да, и они правы, Альф. У меня есть в запасе несколько таких красоток. Из-за одной, между прочим, Дока Холлидея убили.

— Того ковбоя? А что же он ее предсказаний не послушался?

— Сказал, что и без того понимал, что скоро умрет, и просто не хотел знать точное время и место. Но то шестое чувство, о котором я упоминал, — это некое всеобъемлющее чувство времени и пространства, этакое омнихроночувство, дающее возможность окинуть взором всю временную ось и разом увидеть прошлое, настоящее и будущее.

— Не может быть!

— Может. Именно поэтому Калиостро так хотелось раздобыть это чувство.

— Где ж ты его обнаружил?

— Как ты выражаешься, «во плоти-с».

— А теперь, как ты выражаешься, «давай все по порядку»!