— Ну еще бы! Какая замечательная особа! Она же просто хотела убедиться, что колбаса свежая! Типично! Ах как типично!

— И вы знаете, какая мысль пришла мне в связи с этим в голову? — сказал я. — Это удивительно похоже на нас! Ведь мы с вами — художники! — видим всего десять процентов всего богатейшего спектра, этакий кусочек из серединки — на десять центов! Скажу вам честно: разве не мечтаете вы видеть всю «колбасу» целиком? От одного ее конца до другого?

— Боже мой, Блэки! Что за мысль?!

— Однако такую возможность я и намеревался вам предложить!

— Не может быть!

— Правда, в обмен на ваше шестое чувство.

— Вы это серьезно?

— Абсолютно. Абсолютно серьезно, Ринсо. И мы действительно можем это сделать. Подумайте, приятель! Какие перспективы открываются у вас с вашим талантом, если вы обретете способность видеть весь спектр — от ультрафиолетового излучения до инфракрасного! И вам не будет больше мешать чужое прошлое, настоящее и будущее! Никаких неожиданных вспышек гнева со стороны заказчиков, никаких феодальных междуусобиц! Вы сможете вернуться к настоящей работе и создать нечто такое, от чего весь мир придет в восхищение. Нечто доселе невиданное!

— Боже мой! Боже мой! — бормотал он, уставившись в пространство. — Увидеть и изобразить ауру различных людей и вещей, разглядеть колебания их поля, бессознательное восприятие ими… Понять их ощущения, экстрасенсорику… Пикассо, конечно, пытался это сделать, но то были всего лишь догадки…

— А вам и догадываться не придется!

— Вы меня не обманываете, Блэки?

— Посмотрите на меня, Ринсо. Вы же можете прочитать мои мысли, верно? Вот и читайте внимательно, читайте то, что написано на скрижалях моей души! Я весь перед вами — нараспашку. Загляните в мою душу — и решайте!

С минуту мы пристально, не мигая, смотрели друг другу в глаза; глаза у него чуть не вылезли из орбит. Наконец его крупное тело несколько обмякло.