Кених опустился на колени у края кровати. Он взял руку своего полковника и погладил ее. Пожатие Шредера было удивительно сильным. Он сжал руку Кениха, повинуясь нахлынувшим воспоминаниям.

— Вилли, бомба! Мой ребенок! Мой Генрих!

— Произошло чудо, — быстро ответил ему Кених, ни царапинки, ни отметинки.

— Ты не лжешь мне?

— Конечно, нет, Томас. С мальчиком все в порядке. С его матерью тоже.

— А... Герда?

Кених отвел взгляд.

Шредер на секунду прикрыл глаза.

— Она страдала?

— Нет, совсем нет. Бомба взорвала часть наружной стены отеля. Герда взорвалась вместе с ней. Нашли.., только части тела. Возможно, это и к лучшему.

Шредер тяжело кивнул.

— Это урок, — прошептал он. — Никогда не надо смешивать дело с удовольствием. Прямо отсюда мы должны были лететь в Австралию. Мне не стоило брать семью с собой.

— Кто мог знать, — ответил Кених Шредер нахмурился так, что весь лоб покрылся морщинками.

— Это так тяжело вспоминать. Все произошло так быстро. Там был еще кто-то.., молодой человек. Высокий. Красивый мальчик. Ах, да! Красноголовый. Британский военный полицейский. Что с ним?

— Он жив, — сказал Кених, — но ослеп. Ран у него было совсем немного, но глаза отказали.

Обдумав услышанное, Шредер кивнул, а затем медленно покачал головой.

— Это очень плохо, — сказал он. — Он спас меня, моего ребенка, мою жену. Спас нам жизни, а сам ослеп... — Мгновение он лежал молча, затем принял какое-то решение. Он схватил руку Кениха. — Вилли, не теряй из виду этого молодого человека. — Шредер снова помолчал. — Он.., говорил мне свое имя.., но...

— Ричард Гаррисон, Томас.

— Да, именно так. Позже, когда мне станет лучше, я захочу узнать о нем все. Кених кивнул.

— А сейчас мне нужно поспать, Вилли, — слабеющим голосом завершил разговор Шредер. — Но сначала мне надо...