— Это всего лишь для красного словца, — сказал толстяк, улыбаясь сквозь гнилые зубы. — А теперь успокойтесь, успокойтесь, мистер Кених. Держитесь хладнокровнее, вот как ваш босс. Если бы мы хотели вас убить, вы бы уже были мертвы. И фройлен тоже.

— Фрау, — поправил Кених. — Фройлен значит “девушка”, фрау — “жена”.

— Да? — сказал толстяк. — Неужто? Эта смазливая немецкая шлюшка действительно замужем за нашим мистером Шредером? Ничего себе!

Казалось, что Кених хотел ответить, но Шредер взглядом остановил его, а затем снова посмотрел на террористов.

— Люди слова, — кивнул он, быстро моргая. — Понятно. Люди.., чести. Очень хорошо, если так, то не позволите ли вы мне поговорить в женой?

— Конечно, вы можете поговорить с ней, сэр, конечно можете, — сказал толстяк, ухмыляясь. — Именно потому, что, как вы убедитесь, мы — люди своего слова. Вот такие мы. — Улыбка соскользнула с его лица. — К сожалению, этого нельзя сказать о вас.

— Господин Шредер совершенно честен! — резко перебил Кених, нахмурив белесые брови. Пот рекой тек по его красной бычьей шее.

— Он и сейчас такой! — произнес худой, запрокидывая голову и, не мигая, глядя на Кениха. — Похоже, вы очень лояльный человек, мистер Кених. Но, пожалуйста, вспомните, что хотя мы попросили его прийти одного, он притащил с собой вас — то есть тебя, стриженого немецкого педика! — несмотря на брань, его тон оставался сухим и ровным.

Вилли Кених, приподнявшись, обнаружил, что шеф придерживает его за локоть, и сел снова. Пот закапал еще быстрее.

— Господин Кених почти всегда сопровождает меня, — произнес Шредер. — Я не вожу машину.

Без него я не смог бы попасть сюда. К тому же, он мой секретарь, а иногда и советник. Он посоветовал мне прийти. Так что, по крайней мере, за то, что я здесь, вы должны благодарить его.

— Да? — сказал толстяк, снова улыбаясь. — А за этот портфель тоже можно поблагодарить его? Кстати, а что в нем?