Альсин покраснел до кончиков заостренных ушей, и даже больше. Теперь все увидят, что он девственник! В двадцать лет! Да его все люди засмеют! А этот, брат называется, и солгать не смог. Хорошо отец удружил. В эти мгновения альв был готов передушить всех единорогов мира собственноручно.

Нараг затолкнул опешившего брата в купальню, где сразу вылил на него ведро ледяной воды. Холодный душ подействовал отрезвляющие. Альсин слабо вскрикнул и даже подпрыгнул, от колкой воды. Фыркнув, как собака вылезшая из озера, альв непроизвольно отряхнулся, разбрасывая тысячи бриллиантовых капель. А ниже пояса вода текла на пол тяжелыми коричневыми ручейками, напоминанием об изнурительной тренировке по колено в грязи.

– За что? – только и смог жалобно выдавить из себя Альсин, провоцируя у брата повторный приступ смеха.

– Просто так. А может сам дурак. Поверил в любовь, вот она тебе боком и вышла.

– А ты сам? – неожиданно спросил альв.

– А это ты виноват, – не моргнув глазом, ответил Нараг. – Я кто? Телохранитель и младший брат, а значит всегда позади на один шаг. Вот так и получилось.

Альвийский принц замолчал. Спорить с Нарагом, что плевать против ветра, а то и ссать. Ему все равно, а сам ходишь… да еще и по своей вине. Скинув тренировочные штаны, Альсин с наслаждением вылил на себя бадью теплой, нагретой солнцем воды. После охлаждения устроенного полуорком, теплая вода оказалась блаженством подстать мифическому раю людей.

– Тогда и ты поедешь на единороге, – чувствуя возможность отомстить и наслаждаясь каждым словом, протянул альв.

– Вряд ли, – отозвался Нараг, растираясь душистыми листьями, что смывают грязь и вымывают из тела усталость. – Я на четверть орк, и единороги шарахаются от меня, как зомби от священника.

Альсин скрипнул зубами. У Нарага на все есть отход, или ответный удар, под самый дых. Взяв свою часть листьев, альв растер их в ладонях, вдыхая свежий запах.