Внезапно, как оборванный, прекратился и этот звук. Когда оставшиеся забеспокоились и начали кричать (негромко и с опаской, чтобы не выдать себя), ответа им не было. Кто-то было рванулся следом, но Начальник Разведки, угрюмо набычившись (так, что даже Сын не решился возразить), запретил. Гвардеец либо мертв, либо дезертировал, что не исключено, так как трудно умелого воина взять совсем уж без борьбы. В любом случае разыскивать его не стоит: сейчас есть вещи поважнее, чем карать изменника.

Они опять шли рысью, хотя лошади уже хрипели, роняя пену. Но еще через час вдруг из задних рядов донесся крик — не крик, а вопль. Это был кто-то из солдат.

— Смотрите! — вопил он.

Сзади, во многих полетах стрелы от них, по крутому горному склону бежал собаковод. Блестели доспехи на гигантском псе, чуть ли не с лошадь ростом, рыжей пылью вились за ним несколько псов поменьше, вился на ветру защитный плащ собаковода… Даже с такого расстояния в прозрачном воздухе было видно, что он очень молод, почти мальчик, и видно было как ровен и вынослив его небыстрый бег. Значит, это он догнал их у ручья. К ночи снова догонит.

— Что будем делать? — Сын повернулся к Начальнику Разведки.

— Делать можно. Сделать нельзя.

Но это сказал не Начальник Разведки, а тот солдат.

Начальник Разведки тут же занес плеть (хорошо, что не меч), но Сын неожиданно для самого себя властным движением остановил его. Солдат даже не покосился на них: взгляд его все еще был устремлен туда, где, перебежав открытый участок, скрылись в зарослях собаки и человек.

Сын впервые разглядел его. Рослый, светловолосый, типичный солдат Армии Лара, но с какой-то странной тоской в глазах. Непонятный парень.

Подъем стал круче, и Скадли на некоторое время потерял их. Собственно, он и до этого мог самостоятельно нащупать только солдат с их кожаными шлемами, поскольку металл на голове гвардейцев напрочь отсекал от внешнего мира мысленный рисунок.