- Вы виделись с вашим осведомителем? - спросил он.

- Сегодня нет, - признался полковник.

Том Барнс посмотрел на темнеющее небо. Спускаться в "пещеру" не хотелось. Его начали одолевать недобрые предчувствия. Солнце скрылось, в воздухе посвежело. Через каких-нибудь полчаса наступит ночь. Американец и перуанец, облокотившись на перила, смотрели, как машины объезжают Пласа Грау, сворачивают на Пасео де ла Ре-публика и устремляются в длинный туннель, ведущий к богатым кварталам Мирафлорес и Сан-Исидро. С наступлением сумерек подлинными хозяевами центра Лимы становились "амбулантес", которые кишели на улицах, как тараканы, предлагая все что душе угодно - фрукты, зелень, жареное на вертелах мясо, сигареты, одежду, дешевые побрякушки из пластмассы... Шестьдесят процентов населения Лимы занимались частной торговлей. Те, что побогаче, рекламировали свой товар в мегафоны, создавая над городом невообразимую какофонию. Тому Барнсу не терпелось оказаться в своем особняке в Монтерикко, под защитой пуленепробиваемых стекол, со стаканом доброго "Джи энд Би" в руке, с нежной и покорной "чулой"*, пристроившейся у ног.

______________

* Метиска.

- Кажется, Алан Гарсия все-таки пройдет в президенты, - вдруг сказал полковник Ферреро.

Том Барнс на это плевать хотел: через три месяца его переводили в Асунсьон.

- Что ж, это лучше, чем Баррантес, - объяснил он без особого энтузиазма.

Баррантес был марксистом, кандидатом от блока левых сил на предстоящих президентских выборах, разделявшим взгляды "Сендеро Луминосо" и внушавшим праведный ужас как американцам, так и перуанской армии. Офицеры уже начищали свои "фалы" на случай, если он пройдет. Стране грозил военный переворот, хотя рекорд Боливии в этом плане побить было трудно.

Взгляд американца, Скользнув по исковерканным крышам Лимы, устремился дальше, к цепи угрюмых гор, окружавших город, и остановился на огромном кресте из огней, который вспыхнул на севере, на холме Сан-Кристобаль.