Ну, а мой конь талантливый ей тоже ответит:

Ах, здравствуй, здравствуй, моя ты дорогая, Молчишь, насупившись, а я же слышу слово "нет", Как будто не твоя рука моим хвостом играла, Как будто не чесала гриву, гриву мне.

И тут уж подключусь я:

Ну что ж, прощу обман, тебя я понимаю, Не вьется волос мой, не так уж ярок взор, Эх, сапоги мои все пляски отплясали, И ждет меня в грядущем лишь позор, позор.

- Да вы точно артист, - уличил Дмитрий. "Какой-нибудь дешевый массовик-затейник из погорелого театра."

- А как хочешь, так меня и почитай, я ж тебе не господин.

Через полчаса они и в самом деле оказались на станции. Помимо унылого желтого барака, имеющего какое-то отношения к железнодорожному движению, здесь был распахнутый торговый автофургончик, который предлагал почти все достижения мировой цивилизации, от телевизора, подключащегося к Интернету через простую электросеть, до таблеток, превращающих мужчину в женщину.

Митя с облегчением спрыгнул с коня, а Путята подъехал к фургону и, чуть согнувшись, заглянул под козырек прилавка. Кучка бабушек прыснула в стороны, а пухленькая продавщица отодвинулась от кассы, закусив сильно напомаженную глянцевую губу.

- Гой еси, Катенька. Аль не рада мне? - игриво начал всадник свое толковище.

- Как не радоваться, такой вы красивый приехали, Путята Вышатич, дисциплинированно отозвалась продавщица.

- А про дары-гостинцы не забыла ли?

- Забыла, забыла, мой хороший. То есть хозяин ничего не дал.

- Ни денежной дани, ни припасов съестных? - уточнил Путята.

- Не-ет, - продавщица мучительно наморщила лоб. - Ну, может, сосисочки возьмете?

- Сосисочки смрадные, из гроба восставшие... Передай-ка своему поганому труположцу, что я теперь поучу его вежеству. С завтрева на счетчик поставлю, чтоб веселья у него поубавилось. А через недельку ознакомлю басурмана со своими кулаками. А еще через два на десять дней я кибитку эту конкретно спалю. Дальнейшие виды терзания определю после.