Фиг с тобою, золотая рыбка. И чупа-чупс мега, и яйцо с сюрпризом. Заслужила. Опухшее личико в окошке ларька сладко улыбается, моргает ресницами, корявыми и толстыми, как чаинки: «Держи, лапуля, скажи маме спасибо». (А не ты ли, тетка, пацанам «газировку» продала?)

Смотрю на часы. Я знаю Серегу: если он сказал «двенадцать минут», это значит — ни минутой больше. Но и не меньше. Пока прошло всего пять минут. А мальчишки уже доели-допили и сползают с парапета…

Ловлю его взгляд. Прежде чем успел отвернуться:

— Эй, заработать хочешь?.. Да не ты (окорачиваю другого, более шустрого), вон ты.

Мальчишка подходит к нам. Молча, в глаза не смотрит.

— Купи мне вчерашний МК. — Высыпаю монеты в грязную ладошку. — Принесешь, получишь десятку.

— Теть, а теть, дайте лучше я! Вы че, этот шарик ваще на голову больной, вы че думаете, он вам купит?..

Делаю вид, что не слышу. Купит, почему бы и нет? Не нами сказано: среди московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово «колбаса». А тут всего две буквы, да и пес — не совсем пес.

Мальчишка бежит в переход, я гляжу ему вслед. Да и еще раз да, никакой ошибки! Машка шумно сосет свою чупу, выставив между губ беленькую палочку. (Сфотографировать бы тебя сейчас, дорогая… на видео снять… желательно со звуком…) Семь минут. Восемь. Парня все нет: уж не сбежал ли с монетками? Что я Сереге скажу?

Однако не сбежал. Идет, денежки в ладошке.

— Нету. Вчерашнего нету.

— Ну, нет — и ладно. Держи за беспокойство, — добавляю ему десятку.

— Спасибо. — Наконец-то смотрит прямо на меня. Глаза карие с золотом. Кивает и так же молча уходит.

Моя десятка сразу перекочевала к старшему: тот просто протянул лапу, и наш протеже безропотно отдал купюру. Интересно, что это было: вклад в кассу взаимопомощи или добровольное пожертвование в пользу самого главного? Черт, где же Сергей?..