Обыкновенные грязные недокормленные дети со странностями в поведении — чешутся задней ногой; бегают легкой экономной рысью, а не очертя голову, как обычные мальчишки; подолгу и очень внимательно наблюдают за вами исподтишка, но не любят смотреть в глаза. Словом, ничего такого, что резко отличало бы их от настоящих человеческих детенышей — тех, которые точно так же потерялись или были выкинуты…

Москва, как всем известно, слезам не верит, а оборотни менее других москвичей склонны к благотворительности: у каждого своих проблем выше крыши. Но о выдвиженцах мы заботимся по мере сил и сверх меры. Как-никак, не чужие друг другу. Родные и по магической стихии, в которой существуем, и по московской прописке… ну и вообще — стыдно бросать без помощи детей, животных и гениальных спонтанных магов. Как ни странно, из выдвиженцев иной раз получаются отличные люди. Впрочем, если подумать, ничего странного в этом нет.

Наш «крестник» вовсю налегал на концентрированное молоко, которое Серега купил все в том же ларьке, вскрыл карманным ножом и налил в пластиковую тарелку. Сергей и Машка сидели рядом на корточках.

— Куда ты с ним?

— В Удельное, куда ж еще, — ответил Серега. В Удельном находится наш благотворительный интернат для выдвиженцев (к счастью, огромное их большинство впервые превращается в юном возрасте). Интернат совсем не похож на пансион для внуков банкиров и депутатов. Но это лучше, чем ничего. И много лучше, чем все остальное. Честно говоря, по сравнению с тремя своими давешними приятелями-людьми парень просто счастливчик.

Щенок, не переставая питаться, завилял хвостиком: мол, спасибо вам, люди, давайте дружить! А Серега отчего-то пригорюнился, может быть, подумал о том же. Я наклонилась и поцеловала его в щеку (Серегу — можно, он поймет правильно). Машка повисла на нем с другой стороны, звучно чмокнула и тут же спросила: