— Проверю камины и окна.

— Ты думаешь, они смогут разбить окна? Воробьи и галки?

Нат промолчал. Воробьи и галки не занимали его; в воображении угрюмо покачивались на зеленых волнах полчища чаек.

Он поднялся наверх и работал остаток утра, заколачивая досками окна спален, баррикадируя дымоходы каминов. Работа напомнила ему дни войны, когда он помогал строить бомбоубежища в родном Плимуте. Интересно, как отнеслись к сообщению на ферме? Скорее всего, приняли его за шутку.

— Обед готов, — позвала с кухни жена.

— Хорошо, иду.

Осмотрев плоды утренних трудов, он остался доволен. Доски крепко сидели поперек оконных рам и каминов.

Когда обед был закончен и жена стала мыть посуду, Нат включил приемник в надежде поймать свежую сводку. В час дня повторили утреннее сообщение, которое теперь дополняли новые подробности.

— Огромные скопления птиц создали чрезвычайную обстановку во всех районах страны. — прохрипел потрескивающий динамик. — Сегодня в десять часов утра их плотность в Лондоне была так велика, что они покрыли город сплошным черным облаком. Птицы гнездятся на крышах, карнизах, на трубах домов. Это дрозды, стрижи, жаворонки; к ним присоединяются обычные для больших городов стаи голубей, воробьев и черноголовых чаек, которых можно часто наблюдать в устье Темзы. Из-за необычности происходящего на улицах остановлен транспорт, учреждения и офисы закрыты, улицы и площади переполнены людьми, наблюдающими за странным поведением; птиц.

Голос диктора звучал ровно, уверенно: у Ната сложилось впечатление, что он воспринимает происходящее как хорошо отрепетированный предновогодний розыгрыш. Вероятно, так считают и остальные, не испытавшие еще, что это такое — сражаться в темноте с птицами.

Нат выключил приемник, поднялся и начал заколачивать окно на кухне. Жена смотрела, как он работает; маленький Джонни играл рядом с ней.

— Почему они не вызовут армию? — проговорила она. — Пусть разгонят птиц.