Родному отцу мальчик доверял не так, как верил мастеру. И Минта никогда не обманывал ожиданий.

Именно Минта стал поверенным первой любви Эрингила.

Юноше исполнилось тогда восемнадцать. Он был высоким и крепким, полным сил и уверенности в себе. «Львенок-двухлетка» — называл его Минта, и нельзя было подобрать более точного определения. Скуластое лицо Эрингила обветрилось, светлые глаза лучились, густые пшеничные волосы падали на плечи, и Эрингил имел обыкновение стягивать их узким ремешком.

Девушку звали Ульбана, и больше всего на свете она любила лошадей…

Эрингил встретил ее случайно на равнине, за Вольфгардом. Молодой человек охотился с соколом. Это занятие позволяло ему оставаться один на один с лошадью и птицей, вдали от людей. Он не брал с собой слуг, объясняя свое намерение тем, что «люди низшего происхождения мешают аристократическим забавам» — его отца вполне устраивали подобные высказывания.

Так что никто не нарушал желанной тишины глупыми разговорами и попытками услужить «его милости». И «его милость» мечтал невозбранно…

Мечты Эрингила в ту пору не имели в себе ничего героического. Юноша прекрасно отдавал себе отчет в том, что он — неплохой воин и при случае сумеет постоять за себя и за своих товарищей. Это не увлекало его и не становилось предметом его грез; он относился к воинскому искусству именно как к ремеслу, которым он овладел (нетрудно догадаться, что такой подход к делу привил ему мастер Минта).

Если о чем-то Эрингил и мечтал, так это о любви. Минта ничего не знал об этом. Вероятно, любовь и отношения с женщинами оставались единственной областью, где у Минты не имелось никакого опыта. У него даже мнения своего на сей счет не было. «Просто я как-то не успел, — оправдываясь, говорил мастер, — всегда находились какие-то другие занятия…»