Едва мы только вступили на твердую почву, как появился собственной персоной директор космопорта. Сделав несколько нервных поклонов и быстренько пробормотав формально-вежливые фразы приветствия, он подозрительно быстро провёл нас через таможенный ритуал и препроводил через терминал в примыкавший к нему отель. Нас ожидали три зарезервированных номера-люкс и располагавшееся на уровне вестибюля помещение для переговоров, даже самых сверхсекретных. Рэндон со служащими отеля отправил сообщение в местное отделение «Эйч-ти-ай», и мы разошлись по своим местам. Даже в этом люди из «Эйч-ти-ай» показали себя знатоками подобного дела, дав нам полчаса расслабиться, придти в себя и привыкнуть к гравитации, а уж затем предстать перед ними.

Когда мы вошли в комнату для переговоров, они уже сидели по одну сторону массивного полированного стола, вырубленного из цельного куска самоцвета: двое мужчин, темнокожий и довольно молодой, в плаще чуть-чуть мешковатом, цвета бургундского и чёрного, с ниспадавшими ему на тунику красивыми, тщательна уложенными складками, второй — постарше, с проседью в волосах, и, казалось, неведомой усталостью, настолько резавшей глаза, как и белизна его пелерины врача.

Перед молодым на столе, тихонько жужжа, стоял раскрытый компьютер.

— Добрый вам день, — кивнул им Рэндом. Оба поднялись со своих мест. — Меня зовут Рэндон Келси-Рамос, я из «Группы Карильон», а вы, должно быть, наша принимающая сторона от «Эйч-ти-ай».

— И вам добрый день, сэр, — кивком приветствовал его молодой человек. Все отдавало формальностью, как и его накидка. Его темные глаза на мгновение встретились с моими, в них читалась вся метаморфоза от скованно-мрачной вежливости до злобности. — Меня зовут Сэм Айкман — юридический отдел «Эйч-ти-ай», — продолжал он, устремив взор на Рэндона. — Мой коллега Курт Де Монт, — он сделал жест в сторону старшего, его рука не находила места, он сам выглядел каким-то скованным, — занимается различными медицинскими аспектами на Солитэре.