И тут же заглянул в конверт, разыскивая упомянутую в письме бумажку.

Увидел серый квадратик с отпечатанным на машинке текстом. Размером с поздравительную открытку.

Взял в руки.

«Уважаемая товарищ Ройд. Уведомляем вас, что ваш, сын Роберт Ройд трагически погиб во время учебного перехода суворовцев через учебные Альпы. Тело его похоронено на спецкладбище №159 в Якутской области. Дальнейшие бумаги на погибшего Р. Ройда вы можете оформить в 9-м военкомате г. Москвы по предъявлению этого письменного сообщения».

Радость Банова сменилась внезапным холодом, и он, опустив серую «открытку» на колени, застегнул верхний крючок шинели и поднял воротник, хотя ни снега, ни ветра не было и день обещал быть солнечным.

«Роберт погиб, — думал он и ощущал настоящую физическую дрожь. — Бедная Клара…» Взгляд его остановился на костре, огонь в котором поддерживался стариком уже многие годы.

«Вечный огонь, — думал Банов. — Вечный огонь, как память по Роберту…» — Ну, что там пишут? — раздался голос Кремлевского Мечтателя. — Что-то интересненькое?

Банов обернулся к старику. В глазах бывшего директора школы блестели слезы.

Кремлевский Мечтатель заметил состояние своего секретаря и, приподнявшись, протянул свою короткую ручку и взял только что прочитанное письмо Клары.

Пододвинулся к костру и беззвучно зашевелил губами, читая строчки письма.

Банов безучастным взглядом следил за стариком.

Лицо Кремлевского Мечтателя сначала светилось живым интересом, но постепенно интерес этот потух и сменился озабоченностью. Прочитал он и серое извещение о смерти Роберта.

— Да-а… — протянул он. — Надо же… в тяжелые минуты читает мои работы… Надо ей обязательно написать, обязательно и сейчас же!

Банов вздохнул, положил себе на колени доску для писем, достал бумагу и карандаш и приготовился писать ответ Кларе.

— Нет, Василь Васильевич, я на это письмо сам отвечу! — твердо заявил старик. — Дайте-ка мне все это! — и он показал пальцем на приготовленные к работе письменные принадлежности.