Захар поставил на столешницу две кружки.
— Я не буду, — сказал он.
— А на хрен ты здеся нужен! — буркнул бригадир, разливая самогон по кружкам. — Ну, Степа, давай!
Выпили строители, закусили, еще раз выпили. Мясо доели.
— Еще неси! — сказал, не оборачиваясь, бригадир. Но никто ему не ответил. Тогда он оглянулся и увидел, что вдвоем они бодрствовали, а Захар лежал на лавке и то ли спал, то ли спящим притворялся. Петр точно спал — его размеренное похрапывание ежеминутно нарушало тишину.
Беглый бригадир поднялся, уже стоя допил самогон из кружки и пошел к лежавшему Захару.
— Ну ты, сволочь! Мясо гони! Ишь, пригрелся паразитом!
— Не дам больше! — отвечал Захар, не вставая. — Это всем на завтрак, да и то один окорок остался.
Бригадир обернулся к своему собутыльнику, едва сидевшему за столом, и сказал:
— Ты слышал, Степа? Он нам мяса жалеет!
Потом наклонился и стащил Захара с лавки на пол. Стал бить ногами, приговаривая: «Мяса жалко? Да?» Проснулся Петр, слез с печки и тут же тоже получил от бригадира. Упал. Бригадир, видимо устав их бить, вернулся за стол и снова налил самогона в кружки. Выпили они со строителем Степой, оба крякнули.
У печки застонал Петр. А Захар уже поднялся на ноги и смотрел на непрошеных гостей, праздно развалившихся за его столом.
— Сволочь! — заметив, что хозяин очухался, рыкнул бригадир. — Мяса давай! Шо мы, по морозу ночью в такую даль топали за так, шоб ты нас так встречал?
— Не дам я вам ничего, — твердо сказал Захар. — Убирайтесь!
Бригадир медленно поднялся с табурета и пошел к Захару. Но на полпути обернулся и крикнул:
— Степа, подмоги, их-то двое тут!
Степа тоже поднялся, пошатываясь. Сперва вдвоем били Захара. Потом Петра, когда тот пришел в себя и попытался оттолкнуть пьяных строителей от неподвижно лежавшего коптильщика. Петра били долго, а когда он тоже залег на полу неподвижно — вынесли его на порог и с порога на снег сбросили. Сами же вернулись в комнату. Бригадир разлил остатки самогонки по кружкам — по полглотка вышло. Степа уже взял кружку в руку, но тут его бригадир остановил.