— Гражданин начальник, — заговорил он. — Я же шкурой рискую, таская к вам эти новости, а вы меня все в четырехместной держите!..

— Но на ваш трудосчет уже положено шесть тысяч рублей, это что, по-вашему мало?

— А на кой они мне, если меня накроют вдруг? — резонно спросил Юрец.

— Ну так что ж вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы разрешили пришить артиста…

— Артиста? Это того, что с попугаем сидит? — Ну да.

— А на хер тебе это надо? — не сдержал удивления Крученый.

Юрец покосился на мальчика, сидевшего за партой в углу кабинета.

— Да ты не бойся, он не продаст! — тоже посмотрев на сына, сказал начальник тюрьмы.

— Ну это, — произнес уже менее уверенно Юрец. — В общем, если его убрать, то я бы в его камеру перешел… И мы б с попкой… Короче, это мне надо…

— А что у тебя за новости такие?

— Подготовка группового побега. — Юрец улыбнулся, зная, сколько стоят такие новости.

Крученый, задумавшись, уставился на батон колбасы, лежавший на столе. Потом, видимо, надоела ему эта колбаса, и он спрятал ее обратно в ящик стола. Папиросы Юрец, испугавшись, что и их начальник спрячет назад, перехватил и рассовал по карманам ватника.

— Дело в том, что об артисте этом в ЦК беспокоятся. Как-то письмо было, чтобы помягче режим ему устроить… Так что пришить его нельзя…

— Ну а если в другой какой лагерь или тюрьму перевести? — предложил Юрец.

— Это трудно, — ответил Крученый. — Нужна причина, да и управление запрашивать надо…

— Папа, да выпусти ты его!.. — прозвучал вдруг в кабинете детский голос, и от неожиданности Крученый и Юрец резко обернулись к мальчишке.

— Еще раз встрянешь в разговор, будешь не здесь, а дома сидеть! — грозно рявкнул отец. Юрец задумался.

— А может, выгнать его из тюрьмы, а попугая оставить? — предложил он.

— Да ты охренел! Как из тюрьмы выгнать?!

— Ну, освободить досрочно за примерное поведение… — продолжал Юрец. — А у меня тут побег на тринадцать человек… — добавил он, постучав указательным пальцем по виску. — Думай, начальник! Проворонишь побег — сам сядешь!..