Сниффи ползком залез под тележку и высунул руку, но нашарить вслепую скальпель ему сразу не удалось. Немного выждав, он сделал вторую попытку. Его рука уже коснулась холодной ручки скальпеля, как вдруг кто-то грубо сжал его запястье и выволок из-под тележки. Солдат-европеец!

– Кто этот мальчишка?! – рявкнул сержант.

Сесилия, охнув, взволнованно запричитала:

– Это мой сын Чип. Чип, радость моя, зачем ты залез туда?

– Прости, ма. Мне было интересно.

– Запомни, сынок, что именно любопытство сгубило кошку.

– Герр Шпитцлер не говорил нам, что у вас есть сын, – заметил сержант.

– Так он и не знал о моем сыне.

Сниффи решил, что настало время разыграть комедию, и, извиваясь в руках солдата, заверещал:

– Мистер, мистер ведь вы не сделаете мне больно? Ведь не убьете меня?

– Отпусти его, – скомандовал сержант.

Солдат выполнил приказ, но остался в шаге за спиной Сниффи.

– Спасибо, сержант. – Сниффи одернул футболку. – А то я уж испугался, что угодил в лапы к фашистам.

Сержант удивленно уставился на Сниффи.

– Сколько тебе лет, парень?

– Двенадцать, сэр.

– Следовательно, ты не можешь знать, каким был мир прежде, чем доктор Хаверкемп сделал свое злосчастное открытие. Откуда же тебе известно о фашистах?

– Нам о них рассказывали в школе.

– Все школы давным-давно закрыты.

– Меня обучала мама.

– Он очень способный ребенок, – пояснила Сесилия.

– Да уж, не по годам способный мальчуган. – Глаза сержанта подозрительно сузились. – Мы покажем его герру Шпитцлеру.

С истошным воплем Сниффи бросился на четвереньки, воспользовавшись замешательством солдат, молниеносно прополз под ближайшей койкой и понесся к выходу.

Сниффи выбрался наружу. Здесь у него было явное преимущество перед европейцами: он знал местность, а они нет. Через полторы минуты бега зигзагами между палатками и хижинами он оказался на краю футбольного поля, выкатил из кустов свой велосипед, вскочил в седло и погнал к Восточной площади.