- О чем это ты, Мануэль? - Он сделал недоумевающее лицо.

Я снова полез рукой в куртку, в ней имелось чертовски много карманов. На этот раз я извлек на Свет Божий револьвер и навел его на святого отца.

- Вранье вряд ли относится к Великим Грехам, - размышлял я вслух, - Но с другой стороны, если лжет облаченный священническим саном...

Он улыбнулся, хотя и несколько неуверенно:

- Мануэль, ты пытаешься меня напугать? Но ты ведь вовсе не из тех, кто с легкостью нажимает на курок. Твою маму всегда больше беспокоили твоя доброта и твоя впечатлительность. Ей казалось: ты слишком мягок для этой суровой жизни. Да и с Вероникой, как я знаю, ты постоянно ссорился из-за ее связей с "Гвардией". Мой мальчик, опусти этот дурацкий пистолет!

- В чем-то вы, безусловно, правы. - Я держал его на мушке по-прежнему. - В смысле, дырявить людей - не мой любимый досуг. Но когда понадобилось стрелять в доктора Коэлито, я сделал это без особых проблем.

Вот тут он серьезно переменился в лице, сразу осунулся и побледнел:

- Господь всемилостивый! Так это ты убил доктора Коэлито?!

- Говорю же вам, это сделал я.

- Мануэль, Мануэль! Как ты решился на подобный шаг?

2

Да дело было совсем не в докторе...

Мне было так тяжело, когда Вероника умерла... Я думал - время - может оно смягчает боль. Но шли месяцы, а боль только росла...

Доктор Коэлито был известным психологом. Я так надеялся, что сумеет помочь хотя бы он...

Он заорал на меня при первой же встрече:

- Зеленоротый юнец! Кончай нянчиться со своей болью! Ты полагаешь, проблема в том, что ты влюблен в Веронику? А это не любовь вовсе!

Истинная любовь делает счастливым! Неважно - взаимна она или нет, жива ли твоя любимая или покинула этот мир...

Ты перепутал любовь с привязанностью, с желанием обладать...

- А ведь он, возможно, в чем-то был прав, - бормочет отец Себастьян, - вытирая платком пот, обильно струящийся по лицу, - хотя такой уровень понимания доступен далеко не каждому.