- Феноменально. - Мелков чуть-чуть усмехнулся. - Нам уши прожужжали, что литература отражает жизнь, каковая тем не менее богаче любого вымысла... Ты убедительнейшим образом подтвердил первое. Интересно, сколько в тебя надо влить, чтобы ты согласился и со вторым?
- Нисколько, - отрезал я. - Сегодня не первое апреля. И вообще я уважаю мнение науки, а также предпочитаю не смешивать фантазию с реальностью.
- Здорово, - Мелков потер руки, но я игнорировал и этот жест. Правильная позиция: сказочный ковер-самолет, само собой, никак не предшествовал воздушному лайнеру, и вообще фантазия ничего предвосхитить не может. Выпьем за это!
- Ты что-то стал слишком много пить, - сказал я.
- Потому что не хочу и не желаю.
- Чего?
- Хотя бы машин. Путешествий в будущее. Его кукишей...
- Кукишей?
- А ты думал! Вероятно, это и довело дядюшку до инфаркта. Надо же, получить от обожаемого будущего такую смачную дулю!
- Слушай, ты пьян...
- А ты, дорогой фантаст, попался! На собственный, заметь, крючок. Ладно, не сердись - много ли у нас веселья? Вообще тут не до смеха... Сейчас я тебе кое-что покажу.
Он нетвердо двинулся к письменному столу, выдвинул ящик, помедлив, зачем-то провел рукой по лицу. Я не тронулся с места. Реальная машина времени? Нет, слишком невероятно! Дело не в самой ее фантастичности; наоборот, все подлинно новое и должно быть таким. Но не так. Все новое, ошеломляющее не возникает мгновенно, тем более под выпивку, под грибочки и треп, от которого за версту разит розыгрышем. Я был уверен, что при малейшем моем доверни к сказанному Мелков зальется смехом. Как в детстве: "Обманули дурака на четыре кулака!" Уэллсу такая эволюция его идеи, разумеется, и не спилась... Хотя непонятно, зачем Мелкову все это было нужно.
- Сначала преамбула, - опуская руку к ящику, медленно проговорил он. Амбула после. Мой дядя был настоящим изобретателем, то есть одержимым, который плодит новое, как крольчиха кроликов. Многое внедрялось, так что средства он имел... Впрочем, не это главное. Изобретать для таких людей так же естественно и необходимо, как для нас дышать. Но, сужу по дяде, в них бродит и другая закваска: бескорыстная - в этом их честолюбие - жажда осчастливить мир своими придумками...