Они сидели в старом доме, в котором когда-то жила семья Дмитрия. Пахло подгнившим деревом, дымом, чем-то кисловатым. Снова шел дождь, но в печи потрескивал огонь, сухое тепло гладило щеки, и от Олиных кроссовок валил пар. Дмитрий разлил по кружкам крепчайший чай и присел рядом с печью.

– Знаешь, я все думаю про твою песенку, – Оля удивленно посмотрела на него. – Да нет, так просто… вспомнил. Мы в детстве с мальчишками в индейцев играли – перья там в голову, луки со стрелами… И тотем у каждого – дух-покровитель… У всех – разные.

– И вашим была пустельга? – догадалась Оля. – Здорово! А почему? Я бы какого-нибудь гризли выбрала!

– У нас было правило – тотемом становится первое дикое животное, которое встретишь в назначенный день. Я нарочно побежал на то поле, по сторонам не смотрел, чтобы все честно. А то получилось бы, как у одного пацана – мышь. Мышь-покровитель! Смех один. А пустельга там и раньше водилась. Я не думал, что и сейчас…

– Как же, – серьезно нахмурилась Оля, – если это ваш дух… ну я не знаю… надо же было навещать, наверное… а ты и не знал?

– Оля, это же игра была, – улыбнулся Дмитрий, – я и забыл про все это давно… А мой тотем, оказывается, до сих пор здесь охотится.

– Ну и ладно, – Оля от души, с поскуливанием зевнула. – Спать ужасно хочется. Я пойду, хорошо?

– Спокойной ночи. А я еще посижу, хорошо у огня…

Дмитрий слабо махнул рукой и застыл, глядя в печь.

Собрались за час до рассвета, выбравшись из домов тайком, – кто на цыпочках через заранее смазанную дверь, кто и вовсе через окно. Пять деревенских пацанов, начитавшихся Майн Рида, Купера и еще Бог знает кого. Сжимая луки во вспотевших кулаках, подобрались к кладбищенскому холму, округлому, крутому, засаженному громадными старыми дубами. Им предстояло взывать к душам предков – и кладбище было самым подходящим местом.