В девять утра является собственной персоной дражайший племянник, и Габриэла идет к нему, ощущая себя ледоколом, нагруженным ценными сведениями. Многочисленные желающие получить доступ к начальственному телу остаются за спиной. Подождут.

- Что это? - Франческо не желает смотреть в поданную ему распечатку, шевелит мышкой - будит ноутбук.

- Список на увольнение. Заверь.

- Уберите, - тонкий надсадный вой разгоняющегося жесткого диска. - За вчерашнее я никого увольнять не буду и вам запрещаю. Вопрос закрыт.

- Мне нужно разрешение на допрос Васкеса.

- Нет... не сейчас. Рауль сообщит, когда будет можно.

- Как мне это понимать? - лязгает металлом Габриэла.

- Да очень просто, - племянник старательно смотрит в монитор, разбирает почту и просматривает... да черт его знает, что он просматривает. - Я хочу себе этого мальчика... он мне понравился. - Габриэла не успевает открыть рот, как Франческо добавляет, слегка улыбаясь: - Нет, тетушка, не в этом смысле, в этом смысле я вообще женюсь. А вы юношу окончательно покалечите, у него и так мозги набекрень.

- Ты вообще... что?! - пить много кофе, много курить и не спать сутки подряд в пятьдесят шесть лет очень вредно, очень: пол куда-то плывет, а стены кабинета идут волнами, словно морская гладь.

- Тетушка, вы меня прекрасно расслышали, да?

- Великолепно! - жаль, что здесь не курят, но чтобы наконец-то вправить мозги Франческо, придется обойтись без сигареты, которую просят пальцы, просят губы, такой привычный жест... - Скажи мне, любезный племянник, ты вообще понимаешь, что собираешься сделать?