Понемногу попугай перевоспитался, и Леня даже привязался к нахальной птичке, во всяком случае теперь, когда попугай явно недомогал, Лола и Маркиз дружно переживали по этому поводу.

Вызывали на дом опытного ветеринара, тот сказал, что птице не хватает солнца, выписал витамины и полчаса в день прогревания кварцевой лампой. Улучшения пока не наступало.

Лола нашла попугая на платяном шкафу в гостиной. Он сидел нахохлившись, взъерошив перья и прикрыв глаза.

- Перренька милый, - ласково заговорила Лола, - Перренька умница, Перреньке орешков...

Попугай приоткрыл один глаз и грустно поглядел на Лолу.

- Ой, у него аппетит пропал! - испугалась она. - Леня, Перришону совсем плохо!

Он заболел!

- Да сожрал он своего корма чуть не полпакета! - послышался из комнаты раздраженный голос Маркиза.

- Тогда все не так страшно! - Лола заметно повеселела. - Ленечка, дорогой, я ухожу в театр на репетицию, но днем появлюсь, так что озаботься, пожалуйста, насчет обеда!

Заранее благодарна!

Лола накинула норковую шубку, закуталась шарфом и упорхнула.

***

Выпроводив наконец Лолу, Маркиз тяжело вздохнул. Такая жизнь не для него. И дело вовсе не в том, что ему в тягость было возиться со своей вконец распоясавшейся подругой.

Дело было в том, что Леня не мог так долго простаивать. У него ржавели и плесневели мозги, он физически ощущал, как жиреет и тупеет от безделья. Ему не хватало риска, приключений, борьбы. Ему не хватало работы, а работа в его понимании была обязательно сопряжена с опасностью.

И вдруг зазвонил телефон.

Это само по себе было удивительно - им с Лолой почти никогда не звонили, он настоял на том, чтобы Лола не давала в театре своего адреса и телефона, что создавало вокруг нее среди коллег по сцене дополнительную ауру тайны и загадки. Звонить могла разве что сама Лола. Забыла что-нибудь дома?