— Проклятое животное! Сатанинская собака,— прежним тихим и жалобным голосом промолвил старик, развернул кулек и дал ей миндальное печенье. Собака, визг которой превратился почти в человеческое всхлипывание, тотчас же умолкла, села на задние лапы и, как белка, начала грызть печенье. Оба поспели окончить свое дело одновременно: собака съесть лакомство, а старик завернуть и спрятать в карман кулек с конфетами.

— Спокойной ночи, почтеннейший сосед,— сказал он, протянул руку кондитеру и так сильно сжал его пальцы, что тот громко вскрикнул,

— Дряхлый, слабый старикашка желает вам покойной ночи, почтеннейший сосед! — повторил он и вышел; черная собака потащилась за ним, слизывая с морды крошки миндаля. Меня старик, казалось, не заметил; я стоял, оцепенев от изумления.

— Вот видите, сударь,— повернулся ко мне кондитер,— вот таков этот чудной старик; он приходит к нам каждый месяц по крайней мере раза два или три; но все, что мы от него могли выведать, так это то, что он прежде был камердинером у графа 3., что теперь смотрит за его домом и уже несколько лет всякий день ожидает прибытия графской семьи и потому не сдает дом внаем. Брат мой приступил было к нему однажды, чтобы он растолковал ему причину шума, случающегося по ночам у него в доме; на что старик спокойно ответствовал: "Да! Все говорят, что в доме водятся нечистые духи; не верьте, однако же, это неправда".

Пришло время, когда хороший тон предписывает посещение кондитерской — дверь распахнулась, щеголеватый народ посыпался в заведение и я не мог более расспрашивать.

Теперь я по крайней мере узнал достоверно, что сведения графа П. касательно собственности и назначения дома неверны и что в доме этом обитает не только старый управитель — без всякого сомнения, здесь кроется, вернее, тщательно скрывается, какая-то важная тайна.