Клаас, воспользовавшись паузой в речи, ущипнул черноволосую фурию. Она обернулась и с визгом вцепилась в его лицо. Вампир в ответ отвесил оплеуху. Они начали ожесточенно выяснять отношения, перемежая ругань и удары наотмашь. Ирик и Лакасу обнявшись, равнодушно наблюдали за дракой. Им не суждено вырасти или стать любовниками. Вечность, голод и непонятная тяга друг к другу все, что оставалось.

— Сташи! Пойдем со мной, — девушка посмотрела на отца. Они вышли на узкий карниз, за окно и сели, свесив ноги в бездну. Вокруг, утопая складками мантии в оврагах, стелился мрак. Ночь мягкая, бархатная, безлунная. Сташи жадно втянула ноздрями воздух. Нет ничего уютнее и безопаснее, чем тьма.

— Я думал. Что тревожит тебя?

Когда отец говорил, девушка млела. Голос завораживал ее. Вот в чем подлинная сила. Очарование бесконечности в безмятежности. Омут, нырнув в который уже не хочется выныривать.

— Позавчера поспорила с Ириком. Он сказал, что я не смогу остаться в пещере до новой ночи. Это в скалах около леса. Мы гуляли там вместе и не раз. Утром в пещере стало быстро светлеть. На потолке была дыра, а нор, чтобы переждать день не оказалось. Получилась ловушка. Не умерла я только потому, что немного отличаюсь от тебя и остальных. Дошла до леса, успела, но сильно напугалась. Поранилась, ослабла. Думаю, Ирик ожидал моей смерти и был разочарован сегодня.

— А зачем тайком? Почему не просишь меня?

— Не знаю. Боялась или думала, будешь смеяться. Так…легче. Мать говорила, что я отбираю у людей часть жизни. Поэтому, когда нахожу жертву, взамен на кровь даю деньги. Мама много говорит о грехах. О прощении и том, что не все можно простить. О безнадежности. Не понимаю всего, много пустых слов, но ей так легче со мной. И ведь я пью меньше крови, чем вы. Она говорит, потому что частью человек. Но думаю, пью мало, потому что мне хватает столько. Жажда не становится больше, как у Кали.